T: (343) 37 62 600

E: advert@uam.ru

V: iPad
Renewed Ural Airline's site now is on the iPad!
Explore with friends, read interesting stuff.
Close
№ 5 (98) September/September 2017
№98

Ночь в музее с Андреем Кончаловским

Единственным достойным исследования предметом в искусстве является сам человек. На этом принципе держится весь мировой кинематограф. Так полагает и Андрей Кончаловский.

Однажды я прочел ответ Льва Толстого одному журналисту, спросившему: «Кто для вас самый интересный собеседник?» Толстой ответил: «Мне интересен тот, с кем разговариваю сейчас». Тогда я осознал, что каждый человек представляет интерес. Хотя раньше, признаюсь, думал иначе. И пусть я повторюсь, но нет ничего интереснее человека. Можно снимать кино с участием высокооплачиваемых актеров, дорогой техникой, самым высокобюджетным сценарием, а можно взять людей с улицы и побеседовать с ними. И уверяю вас, человеческое лицо может стать самым ценным визуальным эффектом.

В какой-то момент жизни и я стал пытаться рассматривать мир глазами новорожденного, стараясь отбросить весь свой опыт. У ребенка ведь нет предубеждений. Ребенок все видит в первый раз. Взрослому человеку трудно сохранять первозданность восприятия. А актерам удается. И в этом смысле актеры — вечные дети. Правда, не всегда хорошо то, что они делают, когда играют на пределе возможностей, с абсолютной верой в предлагаемые обстоятельства. Нередко им кажется, что они так хорошо играют, так искренне плачут или смеются, а на экране это выглядит ужасно.

Чтобы сделать зрителя счастливым, вовсе не обязательно показывать истории со счастливым концом. Счастье зрителя — это не сюжет истории, а интенсивность чувств. Зрителя необходимо вовлечь, потому как вовлечение — это понимание, а понять — значит поверить. Впрочем, режиссер не всегда знает, как этого добиться. В случае незнания он может попросить актеров о помощи.

Моя мечта — побывать в музее или картинной галерее ночью, чтобы в тишине, наедине с собой, насладиться произведениями искусства. У современного человека нет времени для созерцания, любования красотой. И в этом — «проклятие» западного человека. Я хочу вернуть в кино ценность изображения, которое, к сожалению, утратило свою святость, тайный смысл, внутреннюю энергию, как это было в прошлые века в скульптуре, живописи, религии и фотографии до наступления эры гламура.